Александр Мирзабалаев: Разговор с главным тренером стал решающим фактором перехода в «Магнитку»

–       Александр, в нынешнем чемпионате вы уже забросили больше 14 шайб, побив свой личный рекорд. Что помогло менее чем за три месяца превзойти своё прежнее достижение?

–       За счет работы, стараюсь помогать команде, быть всегда нацеленным на ворота. Так же партнеры помогают, тактика под мой стиль подходит: игра в пас, больше в атаку играем. Летом мы всё это обсуждали с главным тренером Евгением Анатольевичем Полозовым, когда подписывали контракт. То, что я хочу играть в доминирующий хоккей.

–       Есть у вас какая-то особая подготовка в день игры, то, что делаете постоянно, чтобы быть готовым, сконцентрированным на сто процентов?

–       Главное, повеселей. Побольше улыбаться, поговорить.

–       Серьёзно?

–       Да. Чтоб не засыпать, разгрузить голову, чтобы она не была тяжёлой. Всё-таки хоккей у нас игра, я отношусь к нему, как к приятному делу, не как к работе. Конечно, трудиться надо, и я тружусь. Но хоккей – это всё-таки игра в первую очередь. И к этому надо творчески подходить.

–       Как повеселее? Слушаете энергичную музыку или какую-нибудь комедию смотрите в день игры?      

–       Нет. Фильмы не смотрю, минимум интереса к смартфону. Просто пообщаться, поулыбаться. Музыку слушаю только после разминки и ОФП. А так, то, что играет у нас на колонке, я слушаю.

–       В этом сезоне получилось сделать уже два дубля, была возможность оформить хет-трик?

–       Конечно, была. Мне Паша Тютнев отдал пас в игре с «Рубином», там были пустые ворота, но что-то не решился бросить и отдал обратный пас Паше. К сожалению, хет-трик сделать не получилось. Я не слежу за хет-триками, за дублями. Забиваю – хорошо. Лучше забивать по голу на постоянной основе, чем сделать хет-трик, и потом двадцать игр не забивать.

–       Пятнадцать шайб в этом сезоне Александру Мирзабалаеву дались легко? Например, вы могли забить меньше, а могли и больше?

–       В любом случае, могу больше забить, потому что я делаю много бросков. Когда я голы забивал, у меня за матч по шесть-семь бросков было, и одна, конечно, залетит. А сейчас четыре игры не забиваю, и бросков особо нет.

–       Когда не забиваете те же четыре матча, думаете о том, что не получилось при завершении?

–       Стараюсь не думать. Игра закончилась, я там посмотрю все свои смены и потом постараюсь забыть, потому что завтра новый день, ещё много игр. Вроде полсезона прошло, а ещё 34 игры плюс плей-офф. Дай бог, выйдем туда и максимально далеко пройдём.

–       15 шайб за 23 игры лично для вас стали неким удивлением такой скорострельности?

–       Нет. У меня задача – больше. С лета уже думал 40 забить, установить новый рекорд ВХЛ. Я летом тренировался много и думал об этом, чтобы в плей-офф с «Магниткой» пройти как можно дальше, и много голов забить. Опять же, это всё началось с предыдущего сезона в Омске. У нас тренер поменялся, игра поменялась, стала атакующей и я начал забивать. Я тогда до этого думал, что больше передач отдаю, но тренер поменял моё мышление, что у меня хороший бросок, могу забивать. Я с ним виделся недавно, он сейчас один из тренеров «Омских Ястребов» – Андрей Иванович Евстафьев. Я ему очень благодарен, за то, что он меня раскрыл. Когда я забросил пятнадцатую шайбу в чемпионате, он мне с ней поздравил. Я ему ответил, что это всё с него началось.            

–       Удивительно то, что Андрей Евстафьев, известный в прошлом защитник, раскрыл в вас навыки снайпера.

–       Я общался с ребятами, которые выходили на лёд против него в матчах, все говорят, что он был играющим. А тут без разницы, какое амплуа. Защитник или нападающий – разницы никакой. Если игру понимает человек, то он всё, в принципе, видит.

–       Летом отдельно работали над броском?

–       Если честно, я над броском планирую работать третий год. Но летом не могу найти место, где этим можно заняться. Проживаю в Подольске, там мама живёт, и бросковая зона в момент моего отпуска закрывается. У меня не получается. На тренировках с тренером занимались, старались побольше бросать, но всё же у нас много компонентов, которые надо развивать.

–       Используете на тренировках специальные шайбы? Например, тяжёлые?

–       Нет-нет. Ничего такого нет. По детству у меня тренер был Геннадий Геннадьевич Курдин. Если знаете такого…

–       Конечно, он же за «Металлург» играл в начале 90-х!

–       Да? Здорово! Он воспитал Кучерова, Гусева. У него советское развитие было, и нам запрещалось многое. С 9 до 16 лет были одни и те же тренировки, много катания. Он броски щелчком разрешил нам только с 13-14 лет. Ничего нового у меня нет, также тренируюсь до сих пор.      

–       В ВХЛ есть для вас проблемные вратари?

–       Егор Горшков из «Молота». Мы уже лет десять друг против друга играем. И он уже знает всё, что я делаю. Тяжеловато против него.

–       Ещё по детям играли?

–       Да, он с самого детства был в ярославском «Локомотиве», я – в «Белых Медведях», а потом в подольском «Витязе». Постоянно играли друг против друга.

–       Мало ему забивали?

–       В МХЛ – один гол, и в ВХЛ – столько же. По школе много забивал, а сейчас он прочитывает мои действия.      

–       В ВХЛ есть команда, против которой совсем не хочется играть, потому что она играет в вязкий хоккей?

–       Наверное, это саратовский «Кристалл». Особенно у них на поле очень тяжело играть. Арена гложет немного, когда туда приезжаешь. Тяжело играть против бегущих команд, которые действуют от обороны. Всегда тяжело её вскрыть. Опять же, это зависит от ситуации. Будет момент в результате отскока шайбы и обыгрыша один в один, тогда будет полегче. А бывает, что игра не идёт, они просто стоят, выбрасывают шайбу, играют на контратаке.

–       Как понять «гложет»?

–       Свет не такой яркий, лёд плохого качества. В Саратове плохой лёд всегда. В Ростове мы играли на маленькой арене. Тяжеловато, такое состояние сразу – не очень.

–       Недавно «Магнитка» принимала «Омские Крылья». От стиля игры «Омских Крыльев», за которые вы выступали, мало что осталось?

–       Да. Там сейчас всё по-другому. Первый тренер, который был у нас в «Омских Крыльях», он ставил подобный хоккей. Ничего лишнего, лучше лишний раз выбросить шайбу, лишний пас не отдавать, творчески не подходил. Они считал, что мы не очень хорошие игроки, как он нам сам говорил.

–       Серьёзно?

–       Да. Особенно его последние дни в команде лишние слова нам говорил.

–       Вы видите себя в составе «Омских Ястребов» нынешнего образца с их стилем игры?

–       Думаю, что нет. Поэтому меня не оставили. В принципе, я счастлив, что сейчас нахожусь в «Магнитке», в этой команде, где хороший коллектив, хорошие тренеры. Всё отлично. Даже не мог предполагать такого.

–       Вашей первой командой в ВХЛ была «Рязань»-ВДВ, но на следующий сезон перебрались в «Омские Крылья». Омск – очень далеко от дома.

–       Агент сказал подписывать контракт – я подписал. Мне без разницы (улыбается). С 11 лет жил в интернате, и жизнь вне дома для меня не проблема. В 16 лет улетел в Канаду, не зная вообще английского языка. Один полетел, и как бы нормально. Я привык к этому. Не особо тяжёлые переезды.

–       В Канаде вы играли в юниорской лиге.

–       Да. Один сезон, потом был ковидный год, который я провёл в «Русских Витязях», и потом опять улетел в Канаду на год поиграть. Вернулся, и снова – в «Русские Витязи».

–       Не понравилось в Канаде?

–       Напротив, отличное время: детское и юношеское. По условиям, хоккейной атмосфере это, конечно, что-то нереальное.

–       Что вы приобрёли в Канаде, как хоккеист? Там же совсем другой хоккей?

–       Он более системный, грубо говоря. Канадцы бегут по «рельсам», чего-то своего не делают, там хоккей более роботизированный. И ещё они больше бросают. Если у них есть возможность бросить, они бросят, но не отдадут. Такое дело. Мне в команде тренеры предоставляли карт-бланш. То, что я мог за счёт передач и каких-то других творческих действий что-то сделать.

–       Кстати, в этом чемпионате самый худший матч у вас был против «Омских Крыльев»: лишь один бросок в створ и показатель полезности «-2». Не настроились?

–       Так получилось. Всё время, конечно, хотелось давать результат, но не получается. Не роботы мы. Бывают какие-то спады. Сейчас этот спад, видимо, наступил, не могло так всё хорошо продолжаться. Будем работать.  

–       В чём плюсы игры «Магнитки» в отличие от прочих лидеров ВХЛ?

–       Игра в пас. Больше доминируем, стараемся играть чаще с шайбой, и за счёт этого у нас появляются моменты и броски. Кроме того, хорошая сыгранность в пятёрках. Например, в нашей связке с Пашей Тютневым я знаю, что будет делать он, а он знает, что буду делать я. Из-за этого комфортно играть.

–       Вы с ним до этого пересекались?

–       Вместе играли по школе за «Витязь» года два-три. Много играли в одной пятёрке, давно знакомы.

–       Евгений Полозов, зная об этом, поставил вас вместе?

–       Да.

–       В вашей карьере был этап, когда пару сезонов назад сыграли за «Витязь» в КХЛ девять матчей. Что это был за этап в карьере?

–       Становление, переход во взрослый хоккей. Потому что тогда такой уверенности сильно не было, особенно первые игры было тяжеловато. Потом, с каждой игрой всё лучше и лучше себя чувствовал, но, к сожалению, там произошли перестановки в тренерском штабе. Новый главный тренер не увидел меня в составе «Витязя» и отправил в Рязань.

–       Это был Дмитрий Рябыкин?

–       Да.   

–       Чему вас научили эти девять игр в КХЛ?

–       Появилось понимание, что такое КХЛ, и что нужно делать, чтобы туда попасть на тот момент. Сейчас время идёт, всё меняется, и хотелось бы опять попробовать свои силы, потому что за два года, наверное, стал другим хоккеистом. Хотелось бы посмотреть на свои силы в КХЛ.

–       Шанса вернуться в КХЛ пока не было?

–       Может, что-то и было, но я не знаю. То, что мне агент говорит, то я и делаю. Я доверяю своему агенту – Сергею Паремузову, куда он говорит, туда я и поеду. Моим агентом на территории Канады является Сергей Богдан. Доверяю и прислушиваюсь к их советам.

–       Михаил Грасс знает, что ему нужно, чтобы играть в КХЛ. А вы знаете, что нужно вам, чтобы играть в КХЛ?

–       Видимо, бросок есть. Ребята говорят, что он у меня сильный. Добавить…

–       В резкости?

–       Возможно, в ней. Если бы мне какой-нибудь тренер из КХЛ сказал, что мне нужно, чтобы играть в КХЛ.

–       Евгений Полозов хоть и не тренер КХЛ, но разве он не говорил?

–       Конечно, говорил. Нужно добавить в игре в обороне. И Станислав Шумик мне об этом тоже говорил. Если я добавлю в обороне, то всё будет отлично. Я вроде стараюсь играть в обороне, но опять же, плохо, видимо, стараюсь.

–       Как вы оказались в «Магнитке», что стало решающим фактором?

–       Разговор с главный тренером, Евгением Анатольевичем. Мы поговорили, и я понял, что я доверюсь этому человеку.

–       Много клубов было заинтересовано в подписании Мирзабалаева?

–       Пять – шесть. Мы с «Магниткой» договорились уже в мае. Нас только распустили из Омска.

–       Как вы, москвич, здесь осваивались? Кто помогал?

–       Мне дали квартиру по улице Ворошилова. Там был диван, я купил себе кровать, теперь на ней сплю получше. В первые дни с Пашей Тютневым поехали на Банное, посмотрели озеро, походили по горам, водопад посмотрели. Я привыкший уже к переездам, нормально принимаю их. Какие есть города, такие есть. Но в Магнитогорске мне всё нравится. Тут природа безумно красивая. Мне важна природа, зелень.

–       Что вам нравится в работе с Евгением Полозовым, чего не было при прежних тренерах?

–       Он понимает хоккей. Знает, что нужно и чётко доносит до игроков, что нужно делать, чтобы побеждать. Он живёт этой игрой, является её фанатом. Как я ни приду в раздевалку, он в тренерской с коллегами что-то обсуждает. За счёт понимания, за счёт подхода к игрокам, что есть постоянный разговор, всё по-доброму, всё отлично.

–       Недавно разговаривали с Никитой Зиминым, и он сказал, что на третий сезон в ВХЛ прекрасно освоился. Вы можете так же про себя сказать?

–       Как бы, да. Мне кажется, в любой Лиге, если ты поиграешь в ней год, два, будешь её прекрасно понимать, какая бы эта Лига ни была.

–       Были матчи, когда вы забивали, а тренер был вами недоволен? Речь идёт даже не о «Магнитке».

–       Да (улыбается). Это всю мою детскую школу так было. Геннадий Геннадьевич Курдин. Он больше не за голы радовался, а за правильную игру. Мы могли выиграть 25:0, но всё равно много замечаний было, а могли, грубо говоря, победить 3:2, и нас хвалили, всё было замечательно. Тогда, конечно, в детстве я, может быть, и обижался, но сейчас прошло время и я очень благодарен Геннадию Геннадьевичу.

–       Вы родились в Москве, в городе с миллионом возможностей. Чем увлёк хоккей?

–       У меня всё просто. Папа – хоккейный вратарь, брат играл в хоккей, и я всё детство в хоккее. Сам пошёл в секцию с трёх лет, а когда мне исполнился год, постоянно находился в Ледовом. Папа на тот момент начинал тренировать, брат тренировался.

–       В какой команде отец был вратарём?   

–       В дублях московского «Динамо» и санкт-петербургского СКА конца 80-х – начала 90-х. Деньги маленькие платили на тот момент, поэтому он и ушёл.

–       Вы сами захотели заниматься хоккеем?

–       Я хотел быть защитником, но мне не разрешали, не видели во мне игрока обороны. Геннадий Курдин не увидел во мне защитника, и, слава богу – сейчас нападающий. Был момент в жизни, что я очень хотел уйти играть в футбол. В хоккее тренироваться надо было каждый день, тяжело всё это было. И всё-таки родители меня переубедили, и, слава богу. А в футбол я хотел пойти, потому что после тренировок мы с дедушкой всегда ходили играть в футбол, и мне казалось, что это легче, веселей. Потому что играешь себе в футбол на площадке, тренироваться не надо. Это мне было лет пять, когда хотел бросить хоккей из-за серьёзной работы, которая началась на тренировках.

–       Почему хотели быть именно защитником?

–       Я считал, что им в игре легче. Как говорил Курдин, их задача разрушить, а это сделать всегда проще, чем создать что-то. Разрушил, отдал пас ближнему, и он поехал вперёд.

–       Долгое время были верны «Белым Медведям», но в 2014 году перешли в школу «Витязь». Почему?

–       Нас перекурил «Витязь»: пятнадцать игроков и тренера. Потому что на тот момент регламент менялся, и чтобы играть по первой группе Москвы надо было, чтобы вся школа играла хорошо. И нас перекупили: 2001 и 2002 год из «Белых Медведей». Из-за этого мы переехали сразу двумя командами и жили в интернате. В течение трёх-четырёх лет в Подольск перебрались родители, там они построили дом. А так, мы всей командой жили в интернате, вместе в школу ходили, были у нас спортклассы.

–       Что вам дала школа «Витязя»?

–       Больше бытовое воспитание. На постоянной основе за нами следили, забирали телефоны, проверяли уроки. Это была мини-армия: всё по расписанию, везде за ручки, в магазины нельзя, кушаем только то, что дают в столовой. И так в неделю шесть дней было. По воскресеньям нас отпускали домой.

–       Вы учились хорошо?

–       В спортклассе тяжело было учиться хорошо. Старались, учились, все всё сдали. Все в институтах, кто-то уже закончил.

–       У многих хоккеистов в школе был интерес к истории.

–       Это же всё зависит от учителей, кто как заинтересует. У нас историк был хороший – Евгений Глебович, не помню его фамилию. Он нам хорошо рассказывал, минимум домашнего задания задавал, и всем нравилось. Домашнее задание проверял при помощи тестов. Кто-то один стоит у доски, он ему вопросы задаёт, в это время половина класса подсказывает. Было прикольно. А так, мне очень сильно нравилась география. Она мне легко давалась. Алгебра тоже легко давалась. И русский язык в девятом классе. У нас поменялся учитель, нам поставили учителя посерьёзнее, и мне стало интересно. Помню, как писали сочинения, мое любимое придумывать что-то. Поэтому сочинения я любил. Уроков труда и физкультуры у нас не было.

–       Если русский язык давался, вы, возможно, что-то сейчас читаете из книг?

–       Нет, совсем ничего. Всё в школе осталось. Сейчас люблю фильмы посмотреть, шоу какие-нибудь, а лучше погулять, в горы съездить, на природу. Я приехал на Банное и подумал, что нахожусь в Сочи, в «Роза Хутор». Вообще, кайф!

–       Природа: просто ходить или на велосипеде покататься?

–       Можно и велосипед, и квадроциклы. На квадроциклах катались, тоже прикольно. Можно и палатки, но для этого нужны время и погода.

–       Туризм вы любите?

–       Да, но я уже давно никуда не езжу со времён Канады. Нет загранпаспорта, не могу его сделать, к сожалению. В России был только в Сочи и по городам с командами. А так, последние два года после девяти матчей за «Витязь» в КХЛ, усердно стараюсь летом тренироваться. Неделю отдохну и начинаю ходить в залы, на лёд. Надо добавлять, ещё пока перспективный.

–       Что вас может привлекать в Магнитогорске?

–       Ресторанчики нравятся. Места, где можно погулять, например, «Притяжение». Там красиво, покушать люблю. А так, особо, когда домой приезжаем, есть выходные. Я стараюсь дома убраться, сходить куда-нибудь с пацанами. В баню ходили попариться. Ждём, когда в «Притяжении» откроют термальный комплекс. Интересно сходить. Так, я удивлён, если честно. Когда подписывал с «Магниткой» контракт, мне знакомые говорили, что город Магнитогорск не особо хороший: «бери игровую приставку, потому что будешь сидеть дома». В итоге я её взял и даже не включаю. В городе есть всё для хорошей жизни.

–       Кто баню заказывал?

–       Николай Тимашов. Мы семьями собираемся, я с детьми люблю поиграть. И в ресторан ходили тоже семьями. Прикольная атмосфера: дети играют, жёны знакомятся, мы разговариваем.

–       Откуда такой интерес к детям?

–       Когда я в Канаду прилетел в 16 лет, то жил в семье. На тот момент у человека, у которого я жил, а зовут его Дональд Дерозье, есть дочь, а у неё родилась ещё одна дочка. И с я ней нянчился: помогал укладывать спать и так далее. На тот момент Дональду было 50 с небольшим лет. Он женат и у него четверо дочек, шесть внучек и два внука. На Рождество приезжали все родственники, я со всеми детьми играл, было прикольно. Мне в будущем хотелось бы примерно такую же семью.

–       В каком городе это было?

–       Валь-д'Ор. По молодости там играл Сергей Мозякин четыре матча.

–       Чем занимается глава семейства, у которого вы жили?

–       В автосервисе какую-то должность занимал. Когда начался ковид, я ездил к нему на работу, помогал ему. Но у них совсем другой автосервис. Я такие только в кино видел: всё вокруг блестит, сияет, красиво!

–       Дональд сам захотел, чтобы вы попали к нему в семью?

–       Да. На тот момент, когда я приехал, у него был один внук, сыновей не было. До меня там жил Иван Козлов, который в «Зауралье» сейчас играет. И он брал постоянно пацанов из команды, европейцев, в частности, нас, россиян. Козлов уехал, он взял меня. Я там год прожил, потом уехал в России, затем вернулся в Канаду к нему. Начался ковид, в команде попросили взять ещё одного игрока и со мной ещё чех жил. Потом я уехал, вместо меня второй чех появился. Теперь один чех остался. Для Дональда это круто, когда игрок команды из города живёт в его доме.

–       Языки подтянули?

–       Английский и французский. Попасть в такую обстановку в 16 лет – лучшее для меня время. Я хочу Дональда в Россию привезти вместе с его семьёй, показать, как мы здесь живём. Он пока что не может. С визами проблемы. Вчера с ними по телефону разговаривал. Дональд постоянно смотрит матчи «Магнитки», «Зауралья». В курсе, как мы играем.

–       Вас никто из партнёров по «Магнитке» на рыбалку не приглашал?

–       Артур Болтанов позвал. Мы с Пашей Тютневым поехали. У Артура своя лодка с моторчиком и он посоветовал нам поехать на Банное, арендовать лодку и потом с ним пересечься. Мы с Пашей приехали на Банное, нашли лодку, нам дали детскую ванночку, и два часа почти в ней тонули, Паша Тютнев грёб, ничего не поймали, только водоросли. Зато история на долгое время. Потом Паша поехал на Урал и поймал много рыбы, а я не поехал. Он мне фотки присылал. Рыбалка меня не особо привлекала, я только за компанию: поговорить, побыть на природе.

–       Вы уже говорили, что в школе география была любимым предметом. Где бы вы хотели побывать?

–       Смотря с кем ехать. Пока что планов много. В Париж бы съездил, в Испанию посмотреть на мадридский «Реал».

–       «Реал» нравится больше, чем «Барселона»?   

–       Сто процентов. С детства началось, за Роналду болею до сих пор. Хотел бы в Аль-Наср съездить, и на матч с участием Роналду. А так, хочу летом в Мурманск съездить на китов посмотреть, на Алтай, Камчатку, Барнаул и в Дагестан, к родственникам. Я же дагестанец.   

–       Серьёзно?

–       На двадцать пять процентов. Дедушка чистокровный дагестанец, папа.

–       Были в Дагестане?

–       Нет, ещё ни разу не был. У нас ситуация, семейная история длинная. Родственники из Дагестана долго нас искали. Нашли только два года назад. Отец ездил к ним в прошлом году, ему понравилось. Я планирую следующим летом полететь.

–       Не будем вдаваться в подробности?

–       Там всё просто. Однажды моя бабушка уехала с концами в Мурманск, с моим отцом (со своим сыном), и там жила. Так и потерялась. Тогда такой связи не было, как сейчас. Потом в Москву они переехали. Как оказалось, Мирзабалаевых в Дагестане очень много. Потерялись, теперь нашлись, общаемся.

–       Каждый чемпионат ВХЛ вы играете под разными номерами. Любимого нет?

–       Я под 15-м играл. Он везде занят. Надеюсь, когда-нибудь поиграю. В «Магнитке» я взял 31-й, у меня под этим номером играл папа и брат.

–       Можно ли назвать «Магнитку» самой сильной командой ВХЛ, в которой вы играли? Если да, то в чём её сила?

–       Правильно подобранный состав, правильное руководство, правильный тренерский штаб. У всех одна цель, мы все идём шаг за шагом вперёд – за Кубком. Из-за этого все одной мыслью живут и делают работу.