Михаил Грасс: «Магнитка» теперь – более разносторонняя команда

– Михаил, в трёх последних домашних матчах «Магнитки» вы набрали 7 (4+3) очков. На предыдущие семь очков понадобилось тринадцать матчей. Есть объяснение, что с вами произошло за эти три игры?

– Домашняя серия выдалась удачной, нашли «химию» с партнёрами. Возможно, и команды к нам приехали такие, против которых нам удобней играть. Поэтому, в этом никакого чуда нет, просто так сложились обстоятельства.

– В текущем чемпионате за 18 матчей вы забросили уже 7 шайб, а за 55 матчей предыдущего регулярного чемпионата – 16 шайб. Что наладилось в завершающей стадии броска?

– Да мне не поверят (смеётся). Обычно выходишь на тренировку, бросаешь поворотам – хочешь гол забить. Если посмотреть повторы, то все мои голы не прям сброска, а где-то с добивания, с подставления на пятаке. Поэтому, опять же скажу, что это так сложились обстоятельства, почему я столько забил.

– Но надо ещё уметь попадать даже в пустые ворота…

– Вот для этого и нужен тренировочный процесс, который всё это регулирует.

– Ваша средняя результативность выросла, сейчас набираете в среднем очко за матч. Это всё благодаря партнёрам по тройке?

– Всё в совокупности, в том числе благодаря взаимодействию с партнёрами: с Артуром Болтановым и Алексеем Мастрюковым. Наверное, мы начали чувствовать ещё и друг друга. Поэтому наше звено начинает потихоньку складываться. Ну и желание, конечно, есть всегда отличиться, поэтому всё это вместе так работает.

– Теперь вы играете с Мастрюковым и Болтановым, а до этого – с Кузякиным и Фурсой. Как меняется ваша игра как центрального нападающего в зависимости от стиля партнёров, с которыми выходите на лёд?

– Разные крайние. К каждому нужен свой подход. Ты понимаешь, что может тот или иной крайний сделать: один протащит шайбу, другой ударит соперника в тело, третий – игровичок, сыграет иначе. Каждый раз на это обращаешь внимание. Допустим, ты отдал пас партнёру, и ты уже знаешь, он сейчас покатит, с ногами вылезет на ворота. Второму отдашь, он сделает паузу, и вернёт шайбу тебе. То есть каждый раз под разных партнёров нужно подстраиваться.

– Что в вас как в игроке открыли за эти матчи Артур Болтанов с Алексеем Мастрюковым, какие новые игровые черты?

– Они – очень опытные парни. Несмотря на возраст, глаза у них горят, они могут побороться, вылезти на пятак, паузу в нужный момент сделать. И так получается, что они меня находят передачами в завершающей фазе атаки. Поэтому, собственно, и всё получается.

– Недавно «Магнитка» вновь обыграла новокузнецкий «Металлург». Какие бы назвали причины, почему магнитогорской команде это удается?

– Ну, это пошло ещё с плей-офф прошлого сезона. Наша команда моложе, быстрее. Возможно, у них более опытный состав, более технически оснащённый. Я думаю, в первую очередь, за счёт желания. Допустим, взять игру, которая в этой регулярке произошла. После плей-офф мы всё равно помним эту команду, и настрой у нас совсем другой на неё. Есть у них личности, которым мы нагрубили в плей-офф, которые нам нагрубили в плей-офф. Поэтому это принципиальный матч для нас был, даже больше, чем с «Динамо» из Санкт-Петербурга.

– Против Даниила Апалькова на «точке» часто играли?

– В плей-офф почти всегда.

– Сложно против него?

– Ну, он опытный мужик. Интересно играть против таких людей, как Даниил, которые повидали хоккей, могут любую передачу отдать, принять какой угодно пас. На вбрасываниях у него опыт большой. Поэтому очень интересно против таких людей выступать.

– Без ведущего защитника и капитана Никиты Жлобы «Магнитка» играет уже давно. Без него сложновато справляться в обороне?

– В обороне Никита забирал большое время: меньшинство всё на себя забирал, ловил шайбы. Такой, рабочий парень. Немного его точно не хватает. Чуть приуныла раздевалка без него, но ничего: потом собрались. Он всегда с нами, рядом. Если что-то подсказать, завести, он всегда будет подсказывать нам, помогать.

– На выезде «Магнитка» начала этот чемпионат идеально: шесть из шести побед. Как можно охарактеризовать этот результат: удачное стечение обстоятельств или закономерность? Может, всё-таки есть какая-то выездная модель?

– Нет. Ничего особо не меняется. Возможно, нам помогает то, что на выезде мы ни на что не отвлекаемся: собираемся все вместе, живём в одном отеле. Обстановка такая, что мы собираемся вокруг одной цели. Нам больше делать-то на выезде нечего, как только выйти и в хоккей поиграть. Поэтому у нас всё получается. Но шесть из шести, думаю, это стечение обстоятельств, но на выезде мы, как единая команда: вместе проводим много времени.

– Есть такая фраза: «это поражение забыли, идём дальше». Какое из поражений до cих пор не забылось?

– Набережные Челны. Неудача в матче против этой команды до сих пор сидит в моей голове. Так и не понял, как это случилось. Нам потом показали видео, но мне до сих пор сложно его забыть, потому что я ещё шайбу в овертайме потерял – они побежали и нам забили за пять секунд до конца овертайма. Это поражение меня немного прижгло.

– Вы сами в этом сезоне упустили много стопроцентных моментов?

– Штук десять, где мог бы забить. Где-то чуть, возможно, не повезло, возможно, не хватило того же броска, где-то техники. Это хоккей, такое бывает. Вот это как раз забыли, и дальше работаем.

– Как обычно переживаете неудачи?

– Если игра неудачная, я прихожу домой и ещё раз её пересматриваю. Пытаюсь понять, как так произошло, почему так, а не по-другому. Я помню свои моменты, где я мог, наверное, получше сыграть или не понял момент. Я прихожу домой и лучше пересмотрю ещё раз, а после спать ложусь. Нет какого-то там специального подхода, как переживать поражение. Пересмотрел неудачную игру, чтобы я там смог сделать по-другому, и отпустил. Потом тренеры, если что подскажут, какие неточности были.

– Как пересмотр этих моментов помогает в дальнейших матчах?

– Допустим, бывают моменты, когда ты во время игры на льду одно увидел, а потом со стороны смотришь, оказывается, всё по-другому было. Например, в игре думаешь, что у партнёра было много времени, чтобы отдать пас, а в повторе убеждаешься, что на самом деле этого времени вообще не было.

– Ваш родной город – Челябинск. Там вы родились, выросли и пошли в хоккей?

– Да. Начинал в «Мечеле», играл лет до восьми. Точно не помню это время. Потом перешёл в «Трактор», там поиграл чуть-чуть. Затем приехал в Магнитку вместе с двумя товарищами из «Трактора». Мы втроём приехали: Глеб Баруздин и Павел Мешков, который сейчас выступает за тюменский «Рубин». Станислав Андреевич Шумик был тренером «Металлурга» 2004 года. В то время я к нему и попал.

– Выросли в спортивной семье? Почему именно хоккей?

– Мой отец играл в хоккей, и стадион «Мечел» находился в нескольких десятках метров от дома. И выбора особо не было. Я встал на коньки, мне понравилось, и вопросов не было. Сразу с детства приучили: зима, значит, пойдём покататься на лёд. Видимо, мне понравилось, я сам не помню этих моментов.

– Район, в котором вы выросли, серьёзный. Надо быть обязательно спортсменом, чтобы за себя постоять.

– (Смеётся). Я не видел каких-то страшных вещей, но рассказывают, что это был серьёзный район. То есть оттуда и Максим Карпов, и Денис Зернов. Там воспитывают, хоккей там есть.

– Позиция центрального нападающего очень редкая и важная. Что за тренер слепил из вас центра?

– Михаил Николаевич Пашинцев поставил меня сразу в центр. Честно, не буду врать, не помню, как точно всё это было. Это было в «Мечеле», играл за команду на год старше с Виктором Неучевым. Мы как-то сыгрались в тройке, и я был центральным. Так и продолжаю играть в центре.

– В то время уже были высоким мальчиком? Выделялись на фоне остальных своим ростом?

– Да, я всю жизнь был одним из самых высоких в команде.

– Плюсы и минусы высокорослого нападающего в хоккее?

– Минус – наверное, скорость. Нужно ещё раскачать большое тело. А плюсы: перед воротами встанешь, вратарю тяжеловато будет. Если побороться в углу, конечно, это плюсы, что ты большой, тяжёлый условно, но для современного хоккея это минус, когда ты слишком большой. Хоккей стал быстрым, поэтому такое большое тело нужно закачать мышцами, чтобы конкурировать с менее габаритными и скоростными хоккеистами.

– Хоккей для вас всегда был приоритетным видом спорта? С вашим ростом можно было попробовать себя в баскетболе или в плавании.

– Даже не задумывался. Как-то мне хоккей, видимо, сразу понравился, и не было смысла его на что-то менять. У меня в нём и получаться начало сразу, поэтому даже не думал об этом.

– Из «Мечела» вы перешли в школу «Трактора», но позже переехали в Магнитогорск. Что побудило сделать этот шаг в 11 лет? Не проходили в состав?

– В состав проходил, просто сложилась неблагоприятная ситуация. Я не знаю точно эту историю, но мой отец связался со Станиславом Андреевичем Шумиком. И после этого мы были готовы сюда приехать. И всё. Мы переехали сюда тройкой игроков.

– После переезда в Магнитогорск всё ли удавалось в хоккейном плане? Не было желания развернуться и уехать обратно?

– Нет. В плане хоккея всё нормально было. Надо было перестроиться. В «Тракторе» я был выше всех – пухлый и высокий, и меня прощали много раз на тренировках. Допустим, мы бежим какую-то дистанцию по льду или кросс, меня останавливают: «тебе не надо, пусть остальные бегут». Переехав в Магнитогорск в возрасте 11лет, Станислав Андреевич не прощал, он поставил меня вровень со всеми: все делают, и ты делаешь. Не получается, главное, делай. Все кроссы бегал, никаких поблажек не было. Наверное, это и помогло мне попозже, что меня перестали жалеть в этих моментах. Но, наверное, всё-таки ментально сложнее было, чем в плане хоккея. В хоккее всё нормально было.

– Вы здесь жили с родителями до определённого возраста?

– В Магнитогорск мы переехали летом. Около двух недель с родителями жили, а потом нас заселили на базу, где мы и жили одни.

– Это же тяжело?

– Но вдвоём нам было попроще. Приехали трое, но Мешков позже уехал, а мы с Баруздиным остались. И Челябинск недалеко, родители приезжали.

– И вы ещё в школе учились самостоятельно.

– Да.

– Как учёба давалась?

– Нормально. Расписание тренировок в хоккейной школе было подстроено под учёбу в общеобразовательной школе. С утра пришёл в школу, отучился, переоделся и на тренировку. Классный руководитель попался такой, что понимал специфику нашей жизни. Он, естественно, знал, что мы с Баруздиным живём на базе. Он мне помогал, знал, когда я играл на выезде. Но он и спрашивал с меня, чтобы все домашние задания были сделаны. Скажу так, что учителя помогали мне сильно, и Станислав Андреевич Шумик не обделял вниманием. Если после тренировки нас надо было довезти до базы, он это делал без проблем.

– В какой школе учились?

– В восьмой. Классный руководитель – Сергей Павлович Нехай. Крутой мужик, вёл историю, обществознание. Из-за него историю полюбил, он так интересно рассказывал. У меня к нему было большое уважение за то, что мне помогал, поэтому на его уроках я всегда внимательно слушал.

– В «Стальных Лисах» вы отыграли всего два сезона, хотя некоторые играли дольше. Как дался переход во взрослый хоккей, и хватило ли тех двух лет?

– Да, хватило, конечно. В первый сезон зашли, у нас, благодаря тренерам, нашлась тройка: я, Гребёнкин, Захаров. И мы так этой тройкой играли. Всё равно легче понять хоккей, Лигу, когда ты регулярно играешь и постоянно с одними партнёрами. У меня этот переход быстро получился. Второй сезон вышел чуть скомканный. В принципе, если бы у меня был даже третий сезон, то и без него можно сказать, что за два сезона в МХЛ я понял эту Лигу, все её нюансы.

– Первый опыт в ВХЛ был в составе «Южного Урала». Трудно было куда-то уезжать, пусть и недалёко, но в незнакомый город?

– Опять же, я не понимал, вообще что это? Здесь ты в системе, знаешь тренеров, видишь их. Если я предсезонку проходил с первой командой, и знаю там людей, за кого зацепиться, с кем пообщаться, и тренеры – из системы «Металлурга». А в Орск ты приехал, и ничего не знаешь. Хоть и все там ко мне хорошо относились, но я не понимал, как и что будет выстраиваться. Что за тренер, какие у него требования. Всё равно было тяжёловато, но там были наши командированные игроки: Иннокентий Рыбин, Никита Зимин, Максим Кузнецов, Егор Пензин. За них зацепился, тренер хороший попался. Сразу обозначил требования, и всё потом нормально было.

– В конце сентября 2023 года вы дебютировали за «Металлург» в КХЛ в Ярославле, забросив единственную шайбу в ворота Исаева. Помнить тот голевой бросок, гол, свою радость?

– Я помню ту игру, меня сразу поставили в тройку с Кошелевым и Коробкиным. И как-то в первой смене получилось хорошее действие сделать, отдать на Егора Коробкина хорошую передачу. Он бросил в створ. После этого я сразу почувствовал, что для меня матч сложится, потому что с хорошего начал. Потом ещё на себе заработал удаление. Понимал, что дебютная игра для меня со знаком плюс складывается. А гол как получился. Егор Коробкин в зону вошёл и бросил поворотам Исаева из угла нестандартно: попал в щиток, и она вылетела ровно на то место, где я был. Честно, даже не целился. Бросил посильнее в створ ворот с надеждой, а вдруг залетит? Получилось, что залетела. Эмоций, конечно, была куча, но счёт был невесёлый.

– У вас есть определённый опыт игры в КХЛ. Сейчас в ВХЛ играете на постоянной основе. Вы же видите, как играют в КХЛ ровесники, наверняка, хочется туда вернуться?

– Я больше понимаю, что мне нужно, чтобы попасть в первую команду. Надо добавлять во многих вещах. Особо не сравниваю, чем я хуже других, я больше думаю о том, где мне нужно сейчас добавить, чтобы быть там, в КХЛ.

– Вы чётко знаете, что вам нужно, чтобы вернуться в КХЛ?

– Да, вообще спокойно. В динамике добавить и чуть-чуть в решениях. И, думаю, всё нормально будет.

– Что вы приобрели как молодой игрок во взрослом хоккее? В чём выросли за последние два года?

– Наверное, стал более ответственно относиться и к своим моментам, и к моментам партнёров. Условно, здесь за любую потерю, за какое-то детское решение сразу может последовать расплата. Научился быть более хладнокровным, и принимать правильные решения, отталкиваясь от счёта, от времени. Быть более ответственным за результат, за команду.

– Кто из тренеров помогал перестроиться и вырасти в такого игрока, которым вы являетесь на данный момент?

– Николай Александрович Лемтюгов. Сто процентов! Когда из детского хоккея мы перешли в молодёжный, он подсказал очень много моментов и тонкостей, которых нам не хватало. Допустим, я играл короткой клюшкой, он подсказал, чтобы я

сделал её на пять сантиметров длиннее. После этого стало удобнее в обороне играть, бросок улучшился, и когда шайба на льду, перо клюшки всегда тоже на льду. Такие тонкости, нюансы Лемтюгов очень хорошо подсказывал. Станислав Андреевич Шумик всю карьеру со мной рядом: и в детском, и в молодёжном, и теперь во взрослом хоккее. И он подсказывает много вещей, но Николай Александрович был именно тем человеком, который перевёл меня с детского хоккея во взрослый.

– В «Магнитке» есть игроки, которые без тренировки не могут и дня прожить. А вы сколько бы дней могли бы прожить без них?

– На самом деле, уже первый день тяжело, особенно если нет никаких других мероприятий. Ты дома лежишь, думаешь: что делать? Если, допустим, два-три выходных, на второй выходной точно буду в арене, если не тренироваться, то заняться чем-нибудь: клюшку сделать, форму посмотреть. Можно даже в зал сходить на бросковую, потому что дома невозможно слишком долго сидеть.

– Вы любите читать?

– Скорее нет, не помню, когда последний раз книгу в руки брал. Старался читать одно время, но как-то быстро желание пропало. Не хватает интенсивности. Всё время сидеть и книгу читать – не моё чуть-чуть.

– Ваш идеальный выходной?

– Если выходной, то мы накануне либо сыграли, либо приехали с выезда. Хочется немного покоя, чуть угомониться, лишний часок поспать, поесть. Проще говоря, восстановиться.

– Перед поездкой вы знаете, какие фильмы будете смотреть?

– Частенько, в случае, если в автобусе едем, беру планшет. Дома не смотрю

сериалы, но запоминаю, какие есть хорошие, потом смотрю в поездке.

– Что будете смотреть по дороге в Тамбов?

– Документальный сериал HBO о «Формуле 1».

– Вы играете под номером 15. Догадаться нетрудно: он означает день рождения. Зачем играть под таким номером? Что это даёт?

– Изначально, когда я пришёл в «Мечел» и у нас начались первые игры и соревнования, нужно было выбрать номер для майки. Отец спросил, какой я выберу. Я не знал, и он предложил номер Овечкина. Я согласился, а потом выяснилось, что какой-то защитник взял этот номер, и тогда я взял две восьмёрки и играл под 88-м всегда.

– Как Эрик Линдрос.

– Таких тонкостей я на тот момент ещё не знал (улыбается). Под 88-м я играл и в «Мечеле», и в «Тракторе». Приехал в Магнитогорск, здесь сказали выбирать с 1 по30. Мой любимый 88-й не дали, и поэтому выступаю под 15-м. Кстати, когда играл за «Южный Урал», там 15-й был занят и я, не раздумывая, взял 88-й. То есть если15-й где-то будет занят, то у меня всегда есть второй вариант.

– Родители приезжают на матчи?

– Редко. Бывает, иногда отец приедет. Чаще я к ним приезжаю, если у нас игры в Челябинске или рядом. По детству они часто сюда приезжали, чтобы помочь мне с какими-то ситуациями. Сейчас эти моменты уже постепенно уходят.

– Как нам рассказывали, вы – ветеран базы «Металлурга». В связи с этим обладаете какими-то привилегиями?

– Я – старослужащий (смёется). Все охранников знаю, например. Жизнь на базе – большой опыт для меня в плане того, как жить одному в мужском коллективе, как в общежитии. Много вещей для себя почерпнул с 11 до 19 лет. Потом когда съехал оттуда в съёмную квартиру, поначалу непривычно было – вокруг вдруг стало тихо. На базе постоянно «движняк» происходил. Скучно стало – зашёл в соседнюю комнату, во что-то поиграл. Сейчас, конечно, всё по-другому.

– А вам это зачем, если на базе веселее?

– Ну, не до конца же жизни на базе жить (улыбается). Там всё равно уже возраста другие, кроме молодёжки никто не живёт. Поэтому как оказался в ВХЛ, понял, что с базы надо переезжать.

– Некоторые игроки из системы «Металлурга» удивляют своими способностями в прочих сферах жизни. Например, защитник Вадим Лукин умеет хорошо готовить. Вы пробовали его блюда?

– Да, обязательно. Бывает, вернёшься летом на базу, а питание ещё не включено, сами себе еду покупали. Первый, к кому ты подойдёшь, чтобы её приготовить, это Вадик Лукин. Ты и сам можешь сварить макароны, но знаешь, что он подкован в этом вопросе на сто процентов лучше. Вадим – очень рукастый парень, не знаю, чем он занимался всю жизнь, но как будто бы всё умеет.

– Кстати, как вам игра Романа Канцерова на позиции центрального нападающего?

– У них хорошая тройка сложилась, есть «химия» с партнёрами. Как центральному на вбрасываниях ему сложно пока ещё, но это такой навык, что сразу его не выработаешь. А как центральный он хорошо играет.

– Если бы вы не стали хоккеистом, какая профессия вас бы привлекла?

– Наверное, пошел бы на завод работать. В Челябинске, где я жил, два метра до катка, минут десять до завода.

– Есть впечатление, что Михаил Грасс – человек совсем иного мышления. Кстати, в шахматную секцию ходили, как Данил Серазетдинов?

– Нет, не ходил, но с дедушкой раньше в детстве играл. И мне интересна эта игра. С Егором Крамзиным мы играем в шахматы. Перед домашними играми «Магнитки» у нас с ним ритуал появился: одну партию в шахматы сыграть. Так получилось, что проиграли Норильску. На следующий день перед игрой вечером списались, сыграли в шахматы и выиграли матч. Хотим с ним сделать это традицией.

– В октябре 2025 года «Магнитка» идёт в лидерах ВХЛ. Чем эта команда сильнее той, которая выбила из плей-офф лидера регулярного чемпионата прошлой весной?

– В нашей игре стало, наверное, больше качества. Сохранился костяк, который понимает тренерские требования. Приходят новые ребята, сразу втягиваются в коллектив. Им намного легче понять, что требуют наши тренеры. Ещё мы подкорректировали свою игру. Чуть по-другому начали играть, в отличие от прошлого сезона. Когда Евгений Анатольевич только пришёл в «Магнитку», у него было очень мало времени поставить вариации нашей игры. Тогда их у нас было меньше, чем в этом сезоне. Теперь мы можем перестраиваться, в зависимости от физической готовности команды, от соперника. Что лучше нам сделать, как лучше закрыть сильные стороны соперника. «Магнитка» теперь – более разносторонняя команда в плане тактическом, а также индивидуально. Поэтому сейчас такой результат и есть.